21 августа в Рязани состоится «Подбелка-2026». Фестиваль уличных музыкантов существует уже много лет, он прочно вошёл в культурную жизнь города и стал настоящим брендом, собирая на летних площадках сотни музыкантов и тысячи зрителей.
Мы поговорили с продюсером фестиваля Дмитрием Гавердовским, который рассказал о закулисье фестиваля, отборе участников, а также о том, какие ошибки чаще всего совершают начинающие группы и с какой музыкой не пустят на сцену. Кроме того, мы узнали, как «Подбелка» изменила культуру уличной музыки в Рязани, превратив выступления в настоящий перфоманс.
— Дмитрий, сколько сейчас зарегистрировано участников? Какая география участников в этом году, появились ли новички?
— С регистрацией у нас интересная история. Старички и ветераны фестиваля, вроде «Парнаса», заявки обычно не подают, но всегда присутствуют. Если считать без них, то на данный момент у нас около 30 заявок, из которых всерьез можно рассматривать примерно 20. Плюс те самые известные группы, которых знают все горожане — еще пять-шесть. Итого в районе 25-27 коллективов с полноценной перспективой на участие у нас уже есть.
Что касается географии участников, то Рязанская область охватывается традиционно широко: Скопин, Пронск и другие районы. Есть Москва, Коломна, Питер. В этом году в самом начале сбора прилетело четыре или пять заявок из Тулы, Люберец, Чехова, но потом они пропали. Видимо, у ребят не срослось по датам… Август — особенно вторая половина — это вообще фестивальный сезон по всей России. Зато есть Тамбовская область, город Котовск — группа «Мои качели». Я даже не знал, что существует это место на планете!
Новичков обычно процентов 30, а то и 50. Коллективы рождаются, возникают, распускаются — это процесс, который никогда не останавливается. Есть очень классный детский коллектив «Грани», там ребятам от 11 до 14 лет максимум, но они дадут фору многим взрослым. Они уже выступали, это было очень круто. Если бы таких было побольше, было бы вообще замечательно.
— Вы упомянули, что есть заявки, которые можно не рассматривать всерьез. По каким критериям вы отбираете группы? Кого точно не возьмете?
— В первую очередь мы смотрим на качество исполнения, работу коллектива на сцене и с публикой. Мы всегда просим присылать живые видео с выступлений, а не промо-ролики. Промо можно сделать конфеткой, а в реальности окажется… Нам важно видеть, как музыканты работают вживую, попадают ли в ноты, умеют ли быть артистами.
Второй момент — репертуар.
Что-то похожее на раннее творчество «Ленинграда», когда Сергей Шнуров бомбил по питерским клубам с исключительно нецензурными текстами, мы пропустить не сможем.
Но мы всегда открыты к диалогу: если у группы есть неистовое желание выступить, мы предлагаем им составить альтернативный репертуар.
И третий момент — попадание в концепцию фестиваля. С супертяжелыми или узкими андеграундными направлениями нам не по пути. Если это хард-рок-метал в формате «буйство хаоса и открытие дверей в преисподнюю» — нет, наверное, это не к нам. У нас есть сцена у «Коловрата», там играют тяжелые вещи, но это адекватный, цивилизованный, «народный» формат. Тем более есть более узконаправленные фестивали для любителей такой музыки.
— Какие самые частые ошибки совершают музыканты при заполнении заявки?
— Ошибок много. Во-первых, абсолютно неподробная заявка. Название коллектива: «Персик» или «Шизофрения Шуфутинского». Информация: «Создана в 2025 году». Все. А ведь мы спрашиваем состав и инструменты не просто так — нам нужно подготовить бэклайн, ударные установки, чтобы музыкантам было комфортно выступать.
Во-вторых, бывает наоборот: пишут том «Войны и мира» на три листа.
Рассказывают, какие они крутые, что они обладатели премии «Сатурн» в номинации «лучший второй куплет авторской песни» на Митяевском фестивале 1987 года или что однажды пели вживую в электричке Москва — Голутвин.
Эта информация ни к чему. Ребята искренне верят, что они звезды уровня Гагариной или Майкла Джексона. А в реальности…
В-третьих, отсутствие фото и видео. Если заявка просто текстом, да еще и послана аккаунтом без аватарки, а сам аккаунт создан четыре минуты назад — это выглядит странно. Мы стараемся никому не отказывать, но если будет 40 заявок с классными видео, а нам нужно 30, то заявки без медиа просто не успеют дождаться рассмотрения.
И четвертое — путаница с контактами. Оставляют заявку, а потом начинается: «Звоните директору, но директор сейчас не директор, потому что он гитарист, а вот вам бас-гитарист…». Ребят, придумайте одно контактное лицо! Когда нам кидают телефон пятого человека, который отвечает через третьи сутки, это сильно уменьшает шансы группы попасть в утвержденный сценарий.
— А что насчет репертуара? Чего больше на фестивале обычно — каверов или авторских песен?
— Наверное, 75% каверов и 25% авторских. Хотя бывает по-разному. Вообще, каверы — это репертуар 90% музыкальных коллективов не только в Рязани, но и во всем мире. У группы обычно два пути развития: либо уходить в авторство и пытаться достичь олимпийских высот (или развалиться), либо уйти в каверы и зарабатывать на коммерческих мероприятиях.
Но каверы тоже можно исполнять по-разному. Возьмем Антона Беляева. У него практически нет своих композиций, но он делает такие аранжировки и совершенно иное прочтение знакомых песен, что это смотрится потрясающе. Многие наши участники тоже показывают очень крутые обработки, казалось бы, избитых вещей.
Кстати, в одном из прошлых годов хедлайнер, который победил по зрительскому голосованию, играл практически полностью авторский трек-лист. Так что авторская музыка у нас тоже очень приветствуется.
— У фестиваля несколько сцен. Как зрителю выбрать?
— Пусть поступают так, как подсказывает сердце! А если серьезно, то сцены у нас разные. За памятником Ленину — в основном всем хорошо знакомые и понятные каверы. Сцена около банка ВТБ — менее громкая, там много инструментала, необычных обработок, переплетений с рэпом. Напротив «Чулана» выступают молодые коллективы, а это на 99% рок. А у «Коловрата» — прямо хороший, взрослый, качественно сделанный рок-рокешник. Так что каждый найдет свое.
— Бывают ли случаи, когда коллектив снимается с участия прямо перед фестивалем? Как вы решаете такие проблемы?
— К сожалению, каждый год такие истории случаются. Бывает, один коллектив отваливается, а бывает, что и пять. Чаще всего причины абсолютно наивные. В прошлом году группа снялась, потому что им лично никто не позвонил и не рассказал, как, что, куда и почему. Ребят, у нас бывает больше ста заявок, если мы каждого будем лично обзванивать… Вся организационная информация выкладывается на сайте РЗН.инфо и в группе фестиваля «Вконтакте».
Но в день мероприятия администраторы вместе с музыкальным редактором обзванивают всех участников. Отсылаем время и СМСками, и в соцсетях, и почтой России, и с голубями, и письмами индейцев майя (я утрирую, конечно) — лишь бы они подтвердили выход.
Бывало, что и группа пропадает с радаров в день фестиваля… было пару раз за всю историю. Люди исчезали и после фестиваля нигде не объявлялась — видимо, перестала существовать, улетела в параллельные миры. В таких случаях мы просто сдвигаем следующие группы. Ответственные участники и так стоят у сцены и слушают коллег еще до своего выхода, так что зрители даже не замечают, что были какие-то накладки. Наша главная задача — решать проблемы так, чтобы зритель ничего не понял.
— Какое количество человек одновременно приходится организовывать на четырех сценах?
— В средней группе от четырех до шести человек. Если на сцене выступают одни, а следующие уже готовятся, это минимум 10 человек. Умножаем на четыре сцены — уже 40. Плюс участники, которые разбиваются и ходят по фестивалю. Плюс весь персонал «Подбелки», который тоже в нашей зоне ответственности. В сумме, наверное, около 250 человек плюс-минус. Но у нас классная команда профессионалов, которым мы доверяем, и это сильно упрощает жизнь.
— Какое главное открытие вы для себя сделали именно на «Подбелке»?
— Каждый фестиваль — это куча эмоций. Недавно ко мне подошел мой хороший знакомый, рязанский фокусник Олег Мельников. Мы вместе работали на одном мероприятии, и он вдруг говорит: «Дим, у меня к тебе две благодарности. Первая — что ты мне подал идею работать с живыми зверями. А вторая — за „Подбелку“». Я не понял, при чем тут я, я же просто шестеренка в огромной команде. А он начал в таких красках описывать, что он в полном восторге, отменяет дела и поездки, лишь бы попасть на фестиваль.
Для меня самого главные открытия происходят постфактум. В процессе ты в напряжении, все контролируешь. А через пару дней садишься в позу лотоса, медитируешь, вспоминаешь и понимаешь: круто, я открыл для себя два-три новых коллектива, получил огромный спектр положительных эмоций.
— Как, по-вашему, фестиваль изменил культуру уличных выступлений в Рязани?
— Уличные выступления стали более цивилизованными, организованными и артистичными. Посмотрите на музыкантов, которые сейчас работают на улицах Рязани: это качественное оборудование, интересный репертуар, классное исполнение.
Это уже не та история, когда стояли непонятного возраста пьяные люди с гитарой, пели и выпрашивали деньги (именно выпрашивали) в кепку.
Сейчас это классный перформанс. Я думаю, наш фестиваль внес в это правильное веяние свой, и, возможно, немаленький вклад.
— Я долгое время жила в Петербурге, столице уличных музыкантов. О Рязани я узнала благодаря «Подбелке».
— Иногда у нас даже лучше, чем в Санкт-Петербурге. Питер — город творческий, но и мы не отстаем.
Масштабное городское мероприятие появилось благодаря информационному агентству РЗН.инфо, которое выступило основателем, идейным вдохновителем и режиссером фестиваля при поддержке правительства Рязанской области и администрации Рязани.
Возрастное ограничение: 0+.