21 августа в Рязани состоится «Подбелка-2026». Фестиваль уличных музыкантов существует уже много лет, он прочно вошел в культурную жизнь города и стал настоящим брендом, собирая на летних площадках сотни музыкантов и тысячи зрителей.

Мы поговорили с продюсером фестиваля Дмитрием Гавердовским, который рассказал о закулисье фестиваля, отборе участников, а также о том, какие ошибки чаще всего совершают начинающие группы и с какой музыкой не пустят на сцену. Кроме того, мы узнали, как «Подбелка» изменила культуру уличной музыки в Рязани, превратив выступления в настоящий перфоманс.

— Дмитрий, сколько сейчас зарегистрировано участников? Какая география участников в этом году, появились ли новички?

— С регистрацией у нас интересная история. Старички и ветераны фестиваля, вроде «Парнаса», заявки обычно не подают, но всегда присутствуют. Если считать без них, то на данный момент у нас около 30 заявок, из которых всерьез можно рассматривать примерно 20. Плюс те самые известные группы, которых знают все горожане — еще пять-шесть. Итого в районе 25-27 коллективов с полноценной перспективой на участие у нас уже есть.

Что касается географии участников, то Рязанская область охватывается традиционно широко: Скопин, Пронск и другие районы. Есть Москва, Коломна, Питер. В этом году в самом начале сбора прилетело четыре или пять заявок из Тулы, Люберец, Чехова, но потом они пропали. Видимо, у ребят не срослось по датам… Август — особенно вторая половина — это вообще фестивальный сезон по всей России. Зато есть Тамбовская область, город Котовск — группа «Мои качели». Я даже не знал, что существует это место на планете!

Новичков обычно процентов 30, а то и 50. Коллективы рождаются, возникают, распускаются — это процесс, который никогда не останавливается. Есть очень классный детский коллектив «Грани», там ребятам от 11 до 14 лет максимум, но они дадут фору многим взрослым. Они уже выступали, это было очень круто. Если бы таких было побольше, было бы вообще замечательно.

— Вы упомянули, что есть заявки, которые можно не рассматривать всерьез. По каким критериям вы отбираете группы? Кого точно не возьмете?

— В первую очередь мы смотрим на качество исполнения, работу коллектива на сцене и с публикой. Мы всегда просим присылать живые видео с выступлений, а не промо-ролики. Промо можно сделать конфеткой, а в реальности окажется… Нам важно видеть, как музыканты работают вживую, попадают ли в ноты, умеют ли быть артистами.

Второй момент — репертуар.

Что-то похожее на раннее творчество «Ленинграда», когда Сергей Шнуров бомбил по питерским клубам с исключительно нецензурными текстами, мы пропустить не сможем.

Но мы всегда открыты к диалогу: если у группы есть неистовое желание выступить, мы предлагаем им составить альтернативный репертуар.

И третий момент — попадание в концепцию фестиваля. С супертяжелыми или узкими андеграундными направлениями нам не по пути. Если это хард-рок-метал в формате «буйство хаоса и открытие дверей в преисподнюю» — нет, наверное, это не к нам. У нас есть сцена у «Коловрата», там играют тяжелые вещи, но это адекватный, цивилизованный, «народный» формат. Тем более есть более узконаправленные фестивали для любителей такой музыки.

— Какие самые частые ошибки совершают музыканты при заполнении заявки?

— Ошибок много. Во-первых, абсолютно неподробная заявка. Название коллектива: «Персик» или «Шизофрения Шуфутинского». Информация: «Создана в 2025 году». Все. А ведь мы спрашиваем состав и инструменты не просто так — нам нужно подготовить бэклайн, ударные установки, чтобы музыкантам было комфортно выступать.

Во-вторых, бывает наоборот: пишут том «Войны и мира» на три листа.

Рассказывают, какие они крутые, что они обладатели премии «Сатурн» в номинации «лучший второй куплет авторской песни» на Митяевском фестивале 1987 года или что однажды пели вживую в электричке Москва — Голутвин.

Эта информация ни к чему. Ребята искренне верят, что они звезды уровня Гагариной или Майкла Джексона. А в реальности…

В-третьих, отсутствие фото и видео. Если заявка просто текстом, да еще и послана аккаунтом без аватарки, а сам аккаунт создан четыре минуты назад — это выглядит странно. Мы стараемся никому не отказывать, но если будет 40 заявок с классными видео, а нам нужно 30, то заявки без медиа просто не успеют дождаться рассмотрения.

И четвертое — путаница с контактами. Оставляют заявку, а потом начинается: «Звоните директору, но директор сейчас не директор, потому что он гитарист, а вот вам бас-гитарист…». Ребят, придумайте одно контактное лицо! Когда нам кидают телефон пятого человека, который отвечает через третьи сутки, это сильно уменьшает шансы группы попасть в утвержденный сценарий.

— А что насчет репертуара? Чего больше на фестивале обычно — каверов или авторских песен?

— Наверное, 75% каверов и 25% авторских. Хотя бывает по-разному. Вообще, каверы — это репертуар 90% музыкальных коллективов не только в Рязани, но и во всем мире. У группы обычно два пути развития: либо уходить в авторство и пытаться достичь олимпийских высот (или развалиться), либо уйти в каверы и зарабатывать на коммерческих мероприятиях.

Но каверы тоже можно исполнять по-разному. Возьмем Антона Беляева. У него практически нет своих композиций, но он делает такие аранжировки и совершенно иное прочтение знакомых песен, что это смотрится потрясающе. Многие наши участники тоже показывают очень крутые обработки, казалось бы, избитых вещей.

Кстати, в одном из прошлых годов хедлайнер, который победил по зрительскому голосованию, играл практически полностью авторский трек-лист. Так что авторская музыка у нас тоже очень приветствуется.

— У фестиваля несколько сцен. Как зрителю выбрать?

— Пусть поступают так, как подсказывает сердце! А если серьезно, то сцены у нас разные. За памятником Ленину — в основном всем хорошо знакомые и понятные каверы. Сцена около банка ВТБ — менее громкая, там много инструментала, необычных обработок, переплетений с рэпом. Напротив «Чулана» выступают молодые коллективы, а это на 99% рок. А у «Коловрата» — прямо хороший, взрослый, качественно сделанный рок-рокешник. Так что каждый найдет свое.

— Бывают ли случаи, когда коллектив снимается с участия прямо перед фестивалем? Как вы решаете такие проблемы?

— К сожалению, каждый год такие истории случаются. Бывает, один коллектив отваливается, а бывает, что и пять. Чаще всего причины абсолютно наивные. В прошлом году группа снялась, потому что им лично никто не позвонил и не рассказал, как, что, куда и почему. Ребят, у нас бывает больше ста заявок, если мы каждого будем лично обзванивать… Вся организационная информация выкладывается на сайте РЗН.инфо и в группе фестиваля «Вконтакте».

Но в день мероприятия администраторы вместе с музыкальным редактором обзванивают всех участников. Отсылаем время и СМСками, и в соцсетях, и почтой России, и с голубями, и письмами индейцев майя (я утрирую, конечно) — лишь бы они подтвердили выход.

Бывало, что и группа пропадает с радаров в день фестиваля… было пару раз за всю историю. Люди исчезали и после фестиваля нигде не объявлялась — видимо, перестала существовать, улетела в параллельные миры. В таких случаях мы просто сдвигаем следующие группы. Ответственные участники и так стоят у сцены и слушают коллег еще до своего выхода, так что зрители даже не замечают, что были какие-то накладки. Наша главная задача — решать проблемы так, чтобы зритель ничего не понял.

— Какое количество человек одновременно приходится организовывать на четырех сценах?

— В средней группе от четырех до шести человек. Если на сцене выступают одни, а следующие уже готовятся, это минимум 10 человек. Умножаем на четыре сцены — уже 40. Плюс участники, которые разбиваются и ходят по фестивалю. Плюс весь персонал «Подбелки», который тоже в нашей зоне ответственности. В сумме, наверное, около 250 человек плюс-минус. Но у нас классная команда профессионалов, которым мы доверяем, и это сильно упрощает жизнь.

— Какое главное открытие вы для себя сделали именно на «Подбелке»?

— Каждый фестиваль — это куча эмоций. Недавно ко мне подошел мой хороший знакомый, рязанский фокусник Олег Мельников. Мы вместе работали на одном мероприятии, и он вдруг говорит: «Дим, у меня к тебе две благодарности. Первая — что ты мне подал идею работать с живыми зверями. А вторая — за „Подбелку“». Я не понял, при чем тут я, я же просто шестеренка в огромной команде. А он начал в таких красках описывать, что он в полном восторге, отменяет дела и поездки, лишь бы попасть на фестиваль.

Для меня самого главные открытия происходят постфактум. В процессе ты в напряжении, все контролируешь. А через пару дней садишься в позу лотоса, медитируешь, вспоминаешь и понимаешь: круто, я открыл для себя два-три новых коллектива, получил огромный спектр положительных эмоций.

— Как, по-вашему, фестиваль изменил культуру уличных выступлений в Рязани?

— Уличные выступления стали более цивилизованными, организованными и артистичными. Посмотрите на музыкантов, которые сейчас работают на улицах Рязани: это качественное оборудование, интересный репертуар, классное исполнение.

Это уже не та история, когда стояли непонятного возраста пьяные люди с гитарой, пели и выпрашивали деньги (именно выпрашивали) в кепку.

Сейчас это классный перформанс. Я думаю, наш фестиваль внес в это правильное веяние свой, и, возможно, немаленький вклад.

— Я долгое время жила в Петербурге, столице уличных музыкантов. О Рязани я узнала благодаря «Подбелке».

— Иногда у нас даже лучше, чем в Санкт-Петербурге. Питер — город творческий, но и мы не отстаем.

Масштабное городское мероприятие появилось благодаря информационному агентству РЗН.инфо, которое выступило основателем, идейным вдохновителем и режиссером фестиваля при поддержке правительства Рязанской области и администрации Рязани.

Возрастное ограничение: 0+.

Фестиваль уличных музыкантов «Подбелка» состоится в пятницу, 21 августа на улице Почтовой. Мероприятие является традиционной частью празднования Дня города и ежегодно объединяет тысячи рязанцев и гостей города. «Подбелка» впервые состоялась 15 лет назад, в 2011 году, и с тех пор стала настоящей традицией, прерывавшейся лишь на период пандемии.

Мы поговорили с директором РЗН.инфо, организатором фестиваля Антоном Михайловым о том, как готовится главное рязанское музыкальное событие уходящего лета — «Подбелка-2026» — на улице Почтовой, как решаются проблемы со звуком и техническим оснащением, как устроен фестиваль изнутри, а также как гостям получить максимум удовольствия от мероприятия, не заблудившись в потоке музыки.

— В чем главная особенность «Подбелки»?

— У нас одновременно работают четыре сцены с разным наполнением, и все это происходит несколько часов. Это создает реальные, порой экстремальные вызовы для команды. Очень часто возникают критические накладки с поиском необходимого технического оснащения.

За годы фестиваля не раз приходилось сталкиваться с физическим дефицитом оборудования в городе. Такой объем аппаратуры просто не требуется для обычных мероприятий, поэтому в свободном доступе ее не оказывалось.

Если же в Рязани параллельно проходит какое-то крупное событие, нам приходилось накануне фестиваля заказывать фуры с оборудованием и везти звук из Тулы или из Москвы, чтобы обеспечить достойный уровень мероприятия.

— Зачем нужно именно четыре сцены? Почему их не две? Как распределяется их наполняемость?

— Музыкальных жанров гораздо больше, чем два. Если делить сцены на две большие основные площадки, которые стоят в торцах улицы Почтовой, то там оказываются кавер-группы с одной стороны и рок-жанры с другой. Однако у нас, например, есть отдельная сцена для молодых исполнителей. Это новые коллективы, которые не имеют за плечами большого опыта, и выпускать их сразу на большую сцену для нас, как для организаторов, слишком рискованно.

Плюс желающих попасть на главную площадку всегда значительно больше. Кроме того, среди самих музыкантов при отборе заявок часто возникают собственные предпочтения: кто-то считает определенную сцену более респектабельной. Хотя в нашем понимании обе большие сцены имеют равнозначное значение: по размеру и объему звука они одинаковы. Площадка около памятника Ленину условно считается основной, так как каверы известных песен более популярны у зрителей, на сцене также выступает хедлайнер фестиваля, и проходит награждение.

Разделение жанров и уровня исполнителей привело к необходимости создать четыре точки притяжения. К тому же, это позволяет равномерно распределить зрителей по улице, избегая непропорциональной концентрации людей в одном месте. Ранее мы пробовали экспериментировать, делали целых семь сцен, захватывали даже Лыбедский бульвар. Но за последние несколько лет выработалась устойчивая и всем удобная схема из четырех сцен, на которой мы и зафиксировались.

— Четыре сцены — это не только распределение участников, но и огромная работа со звуком. Как вы избегаете каши из звуковых волн?

— Это одна из самых важных задач. Крайне важно не допускать пересечения звука. Даже те сцены, которые находятся внутри Почтовой, мы стараемся раздвинуть друг от друга так, чтобы звуковые волны не накладывались. Благо, что улица имеет естественный изгиб, поэтому две большие сцены, направленные внутрь пешеходной зоны, не пересекаются друг с другом. Бывали случаи, когда во время Дня города на Лыбедском бульваре проходили другие мероприятия, и нам приходилось в ручном режиме созваниваться со звукорежиссерами на других площадках, чтобы они делали тише своё оборудование.

Мы внимательно следим за тем, чтобы площадки не перебивали одна другую, и люди могли наслаждаться выбранным ими музыкальным направлением без помех.

— С какими главными организационными проблемами вы столкнулись в 2026 году?

— Обычно дату празднования Дня города назначают чуть ли не в мае или в крайнем случае в начале июня. В этом же году официальная информация не объявлялась вплоть до середины июля. Долго обсуждалась дата 21 августа, но в итоге празднование перенесли на более позднее время. Нам предложили остаться на 21 августа, и мы согласились.

На самом деле, для нас это даже хорошо и логично. Празднование Дня города традиционно проходит в выходные дни, а «Подбелка» исторически проводится в пятницу. Мы специально разводим мероприятие в разные даты, чтобы у людей не было дилеммы, куда идти и что слушать. К тому же, участие всех музыкантов является добровольным и бесплатным, и в выходные дни, особенно в летний период, коллективы часто заняты на свадьбах или корпоративах. «Выцепить» все группы в выходной день практически нереально, поэтому пятница остается идеальным временем, когда все исполнители свободны.

— Насколько важна поддержка властей в решении таких логистических и организационных задач?

— Без поддержки мэрии и правительства региона реализовать такой масштабный и сложный проект было бы попросту невозможно. Я благодарен администрации города и областным властям за постоянную помощь, понимание специфики уличных мероприятий и содействие в решении логистических задач. Благодаря их участию фестиваль продолжает жить и развиваться, несмотря на все внешние вызовы.

— Давайте поговорим про зрительское голосование. Жаловались ли люди на «накрутки» и как вы решаете эти ситуации?

— Голосование за победителя «Подбелки» — публичное, оно проходит в моменте, у нас нет нескольких дней на подсчет. Мы пробовали разные механики, включая независимые инструменты и даже офлайн-точки с волонтерами и ноутбуками, где можно было подойти и отдать свой голос. Однако нашей целью было найти удобный инструмент, чтобы каждый мог отдать свой голос за понравившийся коллектив.

Город у нас и правда талантливый — творческих коллективов много. И находятся светлые головы, которые в моменте начинают реализовывать свои зрительские симпатии в виде накруток. Бывали случаи, когда за коллектив, который еще даже не выступал, в голосование прилетало огромное количество голосов из-за активности в социальных сетях. Мы сразу же реагируем, и отсекаем эти аномальные всплески. Конечно, возникают вопросы к организаторам, но мы стараемся сделать голосование максимально справедливым. Как правило, результаты отличаются по местам с существенным отрывом, поэтому мы с уверенностью объявляем тех, кто набрал большее количество зрительских голосов.

В конце концов, мы же не президента выбираем, а просто определяем зрительские симпатии.

— Как из года в год меняются коллективы? Есть ли основной костяк?

— Состав участников меняется, но есть и постоянные коллективы. Мы всегда находим и приглашаем иногородних музыкантов из районов области, Коломны, Москвы, а также местные новые группы. Бывает, что один коллектив распался, и из его участников сформировалось несколько новых. Есть музыканты, которые выступают в нескольких коллективах одновременно: сначала на одной сцене, а через полчаса — в составе другой группы на другой площадке. Иногда люди сетуют на то, что на разных сценах в один момент выступают отличные коллективы, которые они хотели бы послушать, но вынуждены делать выбор. Но если перед зрителями возникают только такие проблемы, это значит, что мы как организаторы свою работу выполняем правильно. Это признак успеха фестиваля, когда уровень музыки настолько высок, что сложно выбрать что-то одно.

— Какой фестиваль был лично для вас самым запоминающимся? Может быть, произошла какая-то необычная ситуация?

— Для организатора каждый текущий фестиваль должен быть лучшим, но если говорить о запоминающихся моментах, то это всегда история про преодоление. Во время одного из прошлых фестивалей из-за внезапной технической накладки у солистки одного из коллективов перестали работать микрофон и колонки. Ситуация была критическая, но она посмотрела на своих коллег и решила петь. Ее поддержали другие участники группы. Так они спели несколько песен живым голосом, просто потому что очень хотели выступить и не подвести зрителей. Конечно, это невозможно запланировать или прописать в режиссерском сценарии, но отчасти именно такие моменты становятся той самой неотъемлемой живой эмоцией фестиваля, которую люди запоминают надолго.

— Какую вы видите «Подбелку» в дальнейшем, через несколько лет? Планируется ли расширение?

— Мы с нашим продюсером Дмитриев Гавердовским перед началом планирования каждого фестиваля проводим мозговой штурм и обсуждаем, будем ли мы что-то менять. Последние несколько лет мы приходим к выводу, что формат устоялся, он понятен для аудитории, и пока нет смысла его кардинально модифицировать.

— Что вы считаете самым важным для фестиваля с организационной точки зрения?

— Мы начинаем переживать за погоду за две-три недели до события. Дождь и холод — это худшее стечение обстоятельств, хотя бывали случаи, когда при 15 градусах и моросящем дожде улица была полна людей под зонтиками, и музыканты продолжали выступать. Но идеальный вариант — это теплый пятничный вечер и закатное солнце.

— Что вы посоветуете гостю, который придет на «Подбелку» в 2026 году?

— Я посоветую три вещи. Во-первых, приходите с хорошим настроением, это залог успеха любого мероприятия. Во-вторых, берите с собой друзей, чтобы разделить эмоции и впечатления. И в-третьих, постарайтесь заранее спланировать те коллективы, которые вы хотели бы послушать, изучив программу на сайте. В моменте атмосфера и впечатления могут захлестнуть, и будет уже не до планирования. Просто доверьтесь музыке и наслаждайтесь моментом, ведь именно для этого мы и собираемся вместе на «Подбелке», чтобы создать настоящий праздник для Рязани.

Масштабное городское мероприятие появилось благодаря информационному агентству РЗН.инфо, которое выступило основателем, идейным вдохновителем и режиссером фестиваля при поддержке правительства Рязанской области и администрации Рязани.

Возрастное ограничение: 0+.

Похороны. Именно с этого начинается спектакль «История кота-убийцы».

«Ой, да ладно, я вас умоляю! Да, я убил птицу. Ой, ладно, ладно. Может, и не стоило приносить ее в дом и укладывать на ковре. Может, на нем и в самом деле теперь останутся пятна…» — с такой обезоруживающей откровенности, с интонацией провинившегося, но вовсе не раскаивающегося хулигана, представляется перед зрителями кот Таффи (Андрей Блажилин).

Премьера постановки по книге Энн Файн состоится 17 апреля, журналист РЗН. Инфо побывала на предпремьерном показе.

На афише — маркировка 6+, но за этим сухим возрастным ограничением скрывается история, которая работает на нескольких уровнях одновременно.

Для детей — это динамичная, смешная, местами даже озорная хроника кошачьих проделок. Для взрослых — тонкая, ироничная притча о том, как трудно любить по-настоящему, не требуя идеальности, не пытаясь переделать, принимая другого таким, какой он есть.

Режиссер-постановщик Светлана Кузянина обратилась к бестселлеру британской писательницы Энн Файн не случайно.

«Дневник кота-убийцы» — это не сказка и не традиционная пьеса, а современная литература, живая, дерзкая, наполненная сарказмом и самоиронией.

«У меня есть дети, и эту книгу я проверила на двух своих — они остались в восторге. — поделилась режиссер. — Когда возникла идея поставить детский семейный спектакль, я не сомневалась, что именно хочу. Это риск, конечно: материал провокационный, тебя просто не с чем будет сравнивать. С одной стороны — круто, с другой — страшно.

Но когда читала книгу, я подумала: главный герой Таффи — это же прототип ребенка в семье. Мы очень его любим, но как часто негодуем, раздражаемся, бываем нетерпимы. Я хотела, чтобы мы, не морализируя и не давя, посмотрели, как порой смешно выглядим в этом раздражении».

Повествование в спектакле ведется от лица кота. Таффи в блестящем исполнении Андрея Блажилина — не просто персонаж, а полноценный рассказчик, который то доверительно шепчет зрителям, то возмущенно фыркает, то снисходительно наблюдает за суетой «своих» людей.

«Жалобы, жалобы, жалобы, жалобы. Не пойму, зачем было заводить кота, если без конца жаловаться?» — обращается кот прямо в зал.

Инсценировку для сцены подготовил Максим Ларин, и ему удалось сохранить дух оригинала: лаконичные, емкие диалоги, стремительный ритм, ощущение, что перед тобой не постановка по книге, а сама жизнь, подсмотренная в замочную скважину.

Пространство спектакля вдохновлено атмосферой 1960-х: лаконичный, но выразительный сценографический рисунок, живые ритмы, которые создают музыкальный руководитель Виталий Шишпанов и саунд-дизайнер Дмитрий Бачинский.

Кстати, весь спектакль сопровождают песни The Beatles. Какая еще группа так плотно и прочно ассоциируется с Англией? Решение точное, стильное, работающее на атмосферу. Let It Be, Help, Yesterday, Come Together, Twist and Shout — эти мелодии становятся не просто фоном, а полноценными участниками действия, подчеркивая то иронию, то нежность, то драматизм ситуаций.

В центре истории — семья: отец Джордж в исполнении Никиты Москового-Руссо, мама (Мария Конониренко) и маленькая хозяйка шкодливого кота Элли (Дарья Егорова). Каждый из них — узнаваемый типаж, но без карикатурности.

«Глядите, что натворил этот здоровый, жирный, тупой, надоедливый, идиотский, неприятный во всех отношениях, злобный, опасный паразит!» — восклицает отец, и в этом взрыве эмоций — не злоба, а бессилие человека, который любит, но не понимает.

Мама, доведенная до отчаяния кошачьими выходками, осваивает дыхательные практики. А Элли… Элли любит Таффи без условий. Она плакала, когда кот съел птичку, прижималась к нему, как к подушке, но прощала все. И в этой детской безусловной любви — главный ответ на вопрос, который спектакль задает зрителям: а как любим мы?

Особенно удался режиссеру эпизод в ветеринарной клинике. Практически каждый хозяин кошки знает, как это бывает: и кот в панике, и хозяин в стрессе, и врач меж двух огней. На сцене это безобразие под названием «поход к ветеринару» превращается в мини-корриду: Таффи, словно разъяренный бык, пытается вырваться, а его усмиряют с комичной серьезностью. Зал хохотал.

Кстати, день рождения у кота Таффи — 31 октября, Хэллоуин.

«Когда еще могло родиться это животное? В Хэллоуин оживает вся нечисть», — резонно замечает отец семейства.

И в этой шутке — тоже доля правды. Таффи — существо пограничное, он живет между мирами — между дикой природой и домашним уютом, между инстинктом и привязанностью, между желанием быть свободным и потребностью в тепле.

Родители могут опасаться, что дети не считают иронию и сарказм, которыми пронизан текст. Да, в спектакле есть «взрослые шутки», но иронии для детей здесь даже больше — многие узнают себя в реакциях Элли, в недоумении Таффи, в попытках родителей «все исправить».

«Мои дети очень смеялись, когда читали эту книгу. Материал проверен. Это риск, но оправданный», — сказала режиссер.

«История кота-убийцы» — это спектакль-зеркало. Он дает возможность с легкой, доброжелательной иронией посмотреть на себя со стороны: увидеть, как мы порой бываем смешны в своих эмоциональных всплесках из-за мелочей, как трудно нам бывает разглядеть любовь за грудой разбитых безделушек и испорченных вещей.

Тема терпения, терпимости и взаимопонимания звучит здесь особенно важно — не в лоб, не назидательно, а через ситуацию, через характеры, через юмор.

Спектакль Рязанского театра драмы может напомнить семьям, что любовь часто принимает причудливые формы. Она в том, чтобы, вздохнув, вытереть с ковра следы кошачьих лап. В том, чтобы, поругав, все равно почесать за ушком.

Длительность — около часа с одним антрактом. Формат — идеальный для семейного похода в театр: дети не устанут, взрослые не заскучают. А после — будет о чем поговорить за ужином. Может, даже о том, кто в вашей семье больше похож на Таффи. И кто — на тех, кто его любит, несмотря ни на что.

Фото: Рязанский театр драмы/Евгения Сосулина

6+

В Рязанском театре драмы состоялся показ спектакля «Чайка» по пьесе Антона Чехова в современной интерпретации. Зрители увидели героев, перенесенных в наше время: они курят айкос, записывают мысли в диктофон на телефоне и играют в «Дженгу». На постановке, вошедшую в программу фестиваля «Свидания на Театральной», побывала корреспондент РЗН. Инфо.

В Рязань на фестиваль приехал Нижнетагильский драматический театр. Как рассказал перед началом спектакля его представитель, приглашение в Рязань они получали трижды — из-за пандемии и других непредвиденных обстоятельств встречи не состоялись.

На сей раз удалось приехать и привезти «Чайку», поставленную московским режиссером Дмитрием Лимбосом в жанре «холодной комедии». Это, пожалуй, самая точная характеристика: не сатира, не трагедия — именно холодная комедия. Такая, при которой смеяться не получается, но мороз по коже бежит.

Спектакль открывается трансляцией с камеры на экран из лент: дрожащий кадр, будто снятый на телефон. Первой в сюжет вводят Машу (Екатерина Сысоева). Девушке задают вопросы о счастье. Она влюблена в главного героя, обеспечена благодаря богатому отцу, но по-прежнему несчастна.

Действие происходит в усадьбе Сорина — здесь коттедж. Декорации минималистичны: на сцене пару раз появляются стулья, на десять минут в угол сцены ставят цветок в горшке. Фоном служит световая панель: сначала она напоминает ночное небо, потом опускается и превращается в потолок.

Подход режиссера к чеховскому тексту далек от академичного.

И хотя Лимбос не «обновляет» пьесу — он переносит ее в наше время, сохраняя сюжет и большую часть диалогов, но меняя культурный код. Борис Тригорин у него — не беллетрист 19 века, а писатель, чье место в литературе сравнивают с Пелевиным, Ивановым и Сорокиным. Ирина Аркадина — стареющая актриса, которая не любит сравнений с Пересильд.

Музыкальное оформление спектакля — дело рук саунд-дизайнера из Екатеринбурга Кирилла Дробязги. В течение полутора часов без антракта звучит низкочастотный эмбиент. Это не фон и не акцент — это пульс действия. Сначала звук кажется навязчивым, но постепенно вплетается в восприятие.

Сам спектакль тоже «дышит». В начале — с легким надрывом, с налетом излишней театральности. Но постепенно интонации становятся спокойнее, жесты — точнее. И в какой-то момент «переигрывать» перестают.

Ирина Цветкова в роли Аркадиной не изображает мать, уставшую от сына. Она играет актрису, которая никогда не выходит из кадра. Даже в одиночестве она будто знает: за ней наблюдают. Жесты — шире, интонации — громче, паузы — чуть длиннее. Она не игнорирует сына Костю и не испытывает к нему неприязни — просто не может не быть главной в любой сцене.

Кстати, она единственная, кто переодевается. В начале — высокие ботфорты и пиджак-платье; позже — короткое спортивное платье для игры в теннис с Машей Шамраевой (партия похожа на показательный матч для невидимой публики); в финале, падая на колени перед Тригориным, — джинсы и мешковатая футболка.

После попытки самоубийства сына Аркадина не говорит об этом, не предлагает помощи. Когда же ей советуют отправить Костю за границу, чтобы тот «увидел мир», она отвечает:

«Нет у меня денег на заграницы. Нет, у меня, конечно, есть деньги… но я вообще-то актриса. Вы видели, сколько стоит косметолог? Дорого. А мне надо держать себя в форме… я актриса».

Чеховская «чайка» остается в центре внимания — сначала Костя ее убивает «от нечего делать», как считает Тригорин. Также Нина Заречная (Ирина Тараторкина) несколько раз называет себя чайкой в финальном монологе, слегка сбиваясь в попытке объяснить, что с ней происходило за два года разлуки.

В этот момент на сцене другие герои сидят на полу и играют в «Дженгу» — не в лото, как у Чехова.

После разговора с Ниной, в котором Костя плачет от горя и понимает, что у него нет шансов на любовь, — звучит фраза, произнесенная буднично, почти вполголоса:

«Надо отвести Ирину Николаевну как-нибудь отсюда… а то там Костя… ***(покончил с собой)».

Свет гаснет.

Фото — Рязанский театр Драмы\\Евгения Сосулина

11 сентября состоялся предпремьерный показ греческой трагедии «Агамемнон» на сцене Театра драмы. Режиссер постановки — грек Василиос Самуркас — поставил спектакль всего лишь за два месяца. По его словам, такая работа у него на родине занимает минимум полгода.

Сцена еще до начала спектакля была открыта — зритель видит дозорного на башне, он смотрит в бинокль. Как только действие начинается, выясняется, что сидит он так уже 10 лет. Обычный солдат (Никита Левин) испытывает сомнения — а нужна ли Троянская война, если она так затянулась. Он каждую ночь просит огня и света, который ознаменовал бы конец войны.

«Хозяин мне не сон, а страх», — кричит безымянный дозорный в пустоту.

Но потом сигнальные огни загораются — война закончилась. Причем свет слепит не только дозорного, но и зрителя. Чувство горькой победы и десятилетнего ожидания передается в зал за счет световых и звуковых решений.

Настоящая помпезность чувствуется на сцене, когда сам царь Агамемнон (Роман Горбачев) спускается сверху на черном параплане. Все его рады видеть, горожане-старики встречают его с трепетом, но страхом; дарят ему желтые цветы. Жена царя Клитемнестра (Мария Звонарева) расстилает пурпур (ковер) перед мужем.

Но тот приехал не только с победой, но и с трофеем. Им оказалась Кассандра (Дарина Строкина) — пленница с даром провидения. Девушка испугала всех своей силой, когда она в припадке озвучивает горожанам пророчество:

«От львицы, от двуногой,

Что с волком спит,

Погибну я»

Но Кассандра даже рада концу своих страданий. Она уже увидела, как «убийца» ее родного города Агамемнон умрет от рук жены.

Клитемнестра задумала убийство мужа, как месть за смерть общей дочери. Царь принес ее в жертву богам, чтобы доплыть до Трои. Заговорщики Клитемнестра и ее любовник Эгист (Андрей Блажилин) мстят за семью. Зритель сам должен определиться с ответом на вопрос, кто прав, а кто виноват.

Отдельным от актеров существом на сцене стал свет. Он «огнем» слепил зрителя в начале, он же «кровью» окроплял персонажей во время гибелей и убийств.

Клитемнестра после убийства мужа выкатывает на сцену холодильник, как из триллера — в таком обычно маньяки хранят трупы. Она обливается литрами фальшивой крови. Ее платье, руки, лицо, стопы — все в крови.

Особенно запомнилось сравнение Агамемнона и Эгиста в сцене, когда они пытались попасть во «дворец». Царь после приезда не мог этого сделать под хор Агросских старцев (они периодически выступают в качестве рассказчиков), и Эгист не смог забраться во дворец после смерти Агамемнона. В нем остается только Клитемнестра. Она стоит, окровавленная, и тянет руку вперед.

Горожане-старики в конце действия кончают с жизнью от горя. Но перед смертью они намекают зрителю на то, что цикл мести не завершен, а только начат. У Агамемнона остался сын — Орест. И он вот-вот вернется, чтобы отомстить за отца. У зрителя не остается сомнений, что это произойдет, но очередной виток мести остается за кадром.

Режиссер Василиос Самуркас после спектакля рассказал журналистам, что из оригинального текста он не убирал ничего, что могло бы помешать пониманию событий.

«Моя цель — с уважением создать новый образ вне времени, соединяя русскую и греческую школу. Сейчас чувствую сладкую усталость. В Рязани все цеха, все руководство, артисты очень любят театр. Сложности были, но их всегда быстро решали», — отметил режиссер.

Премьерный показ «Агамемнона» для зрителей состоится в пятницу, 12 сентября.

18+

Фото — Евгения Сосулина