Жизнь рязанских блогеров без Instagram*
13 марта Роскомнадзор официально внес социальную сеть Instagram* в реестр запрещенных сайтов. А уже 14 марта ее заблокировали на территории страны. Эта площадка на протяжении нескольких лет давала многим российским блогерам возможность зарабатывать. Корреспондент РЗН. инфо поговорил с рязанскими блогерами о том, как блокировка отразилась на их жизни и дальнейшей деятельности.

13 марта Роскомнадзор официально внес социальную сеть Instagram* в реестр запрещенных сайтов. А уже 14 марта ее заблокировали на территории страны. Эта площадка на протяжении нескольких лет давала многим российским блогерам возможность зарабатывать. Корреспондент РЗН. инфо поговорил с рязанскими блогерами о том, как блокировка отразилась на их жизни и дальнейшей деятельности.

Юлия Ганьшина, креативный блогер, 2,3 тысячи подписчиков:

«Сначала я очень переживала, что так все происходит. Помню, как просто разрыдалась прям на работе. Добиться успеха в соцсетях и набрать большое количество подписчиков — моя мечта. И я каждый день к ней шла маленькими шажками. Снимала креативные видео одна, с Клавой Кокой и Бригадой У, участвовала в шоу Насти Ивлеевой. Параллельно развивалась в тик-токе. Там у меня два аккаунта с 30,3 тысячами подписчиков в общей сумме. Когда запретили эти соцсети, я сначала не понимала, что делать дальше. А как же моя мечта? А как? А куда?

Многие ушли в Telegram, но я пошла в „ВКонтакте“, поскольку давно сама им пользуюсь, знаю, как там все работает. Завела группу, планирую на нее настраивать таргет, пока чисто наполняю контентом. Охваты в „популярной социальной сети“ упали чуть ли не в три раза. Однако я не стала долго переживать, начала изучать алгоритмы, работать на отечественной площадке. Потом увидела, что известная радиостанция проводит конкурс в „ВК“. Начала снимать креативные видео и победила в нем. Съездила в Москву на радиостанцию. Жизнь мне как будто показала, что, если есть мечта, ей не помешает ничего.

Поэтому сейчас я настроена довольно оптимистично, начинаю развивать группу, пробовать новые форматы уже в „ВК“. До блокировок у меня был небольшой заработок с консультаций, которые я проводила по ведению аккаунтов в соцсетях. Сейчас запрос на данное направление упал, поэтому уже около двух месяцев я не зарабатываю на блоге»

Александр Паньков, блогер и ведущий, 10,4 тысячи подписчиков:

«Я себя блогером, конечно, не считаю, несмотря на то, что продолжаю вести запрещенную соцсеть. Живу сейчас как обычно. У людей же есть свойство привыкать ко всему, адаптироваться — я не исключение. В данный момент пытаюсь вести свой Telegram-канал. Ключевое слово „пытаюсь“.

На самом деле, там надо предлагать что-то уникальное, а работа ведущего — это не та сфера, на которой свет клином сошелся. Также я продолжаю вести „ВКонтакте“, где мои подписчики видят тот же контент, что и в Telegram, и в Instagram*. Я думаю, надо возродить свой YouTube-канал, там как раз просто Клондайк непаханый, особенно для рязанских ребят. А еще не так давно начал изучать „Грустнограм“.

Я, как и многие блогеры, потерялся, когда запретили данную соцсеть. Даже как-то до сих пор этого не осознал. Статистика упала, лайки упали, да и ладно. Свои эмоции и чувства я привык сдерживать, так что все хорошо. Сейчас в приоритете жизнь, как она есть, и, видимо, офлайн победил онлайн… Увидимся на улице»

Ника Клюквина, конный блогер, 10,9 тысяч подписчиков:

«Моя первая реакция на блокировку была паникой, хотя я изо всех сил старалась ей не поддаваться. Я общаюсь с большим количеством крупных инста-блогеров в своей сфере, и после первого „звоночка“ о блокировке мы экстренно создали общий чат в Telegram, чтобы, в случае чего, быстро объединиться и помочь друг другу в сложившейся обстановке. Но эта яркая реакция быстро прошла.

После блокировки я почувствовала внутреннее опустошение и смирение, ибо существовать мы как-то будем в новых условиях, но точно не так, как раньше. Деваться некуда, улыбаемся и пашем дальше! Так я думала тогда и продолжаю думать сейчас. Основной блог у меня продолжает существовать в Instagram*.

Я также создала Telegram-канал, на который выкладываю по большей части лайф-контент и дублирую контент из запрещенной сети. Кроме того, стараюсь вести группу в „ВК“, но планировала использовать ее для крупных статей. Помимо блогерства, я работаю автором в медиа-портале и являюсь директором рязанского конного магазина. Мне просто физически не хватает ни сил, ни времени вести все и сразу.

Тем более развивать блог с нуля на других площадках. Поэтому я решила, что останусь в Instagram*. У меня, как и у многих блогеров, произошла просадка активной аудитории на 30-35%. Однако люди все равно продолжают смотреть. Только работать теперь приходится в два раза больше. Если раньше был такой прекрасный инструмент как таргет, который можно было использовать для свободного продвижения своего блога, то сейчас все тягости развития свалились прямиком на блогера.

На данный момент, развиваться в Instagram* крайне сложно. До запрета был небольшой заработок с рекламы в блоге. После запрета я вообще перестала брать какую-либо рекламу. Не особо любила это дело до блокировки, а после первого спада охватов и просмотров и вовсе нашла повод прекратить заниматься этим, так как за рекламу стали платить меньше»

Анна Воронкова, социальный блогер, 15,4 тысячи подписчиков:

«Когда узнала, что эту соцсеть блокируют в нашей стране, то пришлось перейти на другие площадки: „ВКонтакте“ и Telegram. Начала активно их пытаться продвигать, но это очень сложно, так как основная аудитория была именно в запрещенной соцсети. Тяжело, но пытаюсь как-то бороться, потому что публика разная.

В Instagram* более современные и легкие в общении люди. „ВКонтакте“ уже труднее, так как здесь люди старшей возрастной категории. Они в основном к деятельности блогеров относятся скептически, где-то иногда критикуют. Telegram-канал есть, но он продвигается тяжелее всего. Эта площадка изначально быстро захватила всех людей, а сейчас они понимают, что сходят с ума от переизбытка каналов.

Пока непривычно, так как Instagram* кажется проще. Скучаю по нему, но надеемся, что эту площадку разблокируют и активная деятельность блогеров вернется. Конечно, больно, ведь столько сил было вложено. В нем предполагается красивый визуал, формат более близкого общения в сторис и прямых эфирах, которые я активно проводила. На отечественных площадках, к сожалению, приходится от этого отказываться.

Но благодаря моей деятельности, организации детских мероприятий, я могу видеться лично и общаться с людьми. Заработок был небольшой до блокировки, сейчас он, конечно же, упал. А вот запросов на рекламу различных вещей стало гораздо больше»

Диана Ембулатова, блогер, 42,6 тысяч подписчиков:

«Как только запретили Instagram* в России, было чувство тотальной несправедливости, связанное с тем, что у тебя отбирают твое детище. Для меня эта соцсеть не просто средство заработка — это действительно моя душа. Там вся моя жизнь и мне было очень грустно и больно от блокировки.

Я понимала, что все к этому и идет, поэтому заранее продумывала пути отступления. Сразу же перевела аудиторию в Telegram. Пошли, конечно же, не все. Спустя пару дней поняла, что данная площадка мне не нравится. Там более агрессивная аудитория, которая путает границы, и неудобный формат ведения. Какое-то время дублировала в Telegram контент для подписчиков, которые не могли зайти в запрещенную соцсеть. Сейчас я уже не веду Telegram-канал. Кроме того, попыталась вести страницу „ВКонтакте“, но мне не понравилось сразу же. Не моя площадка, очень все сложно.

Поняла, что нет ничего лучше Instagram* и продолжила вести его. Естественно, часть аудитории ушла, но основная масса осталась. По заработку до блокировки и сейчас у меня все также. Первые две недели, как только запретили Instagram*, заказов на рекламу не было, потому что люди не понимали, что будет происходить. Сейчас все восстановилось»

Оксана Дроздова, бьюти-блогер, 100 тысяч подписчиков:

«Не все так плохо, как могло показаться в самом начале блокировки. Отреагировала на нее я нормально, это было ожидаемо. Знала, что есть VPN, с помощью которого и буду сидеть дальше. Раньше сколько мы сидели в Telegram через него и ничего, выжили.

На данный момент, я продолжаю вести свой бьюти-блог. Реклама идет хорошо, так как сейчас нет таргета и активно берут ее у блогеров. Я не жалуюсь и не ухожу в другие соцсети. Хотя до блокировки вела Telegram и „Яндекс.Дзен“. В марте-апреле был спад по статистике. Сейчас же все остается на том же уровне, что и в январе-феврале»

Юлия Егорушкина, блогер и психолог, 339 тысяч подписчиков:

«Блокировка не стала для меня неожиданностью, а на фоне стрессовых событий, которые переживает мир, начиная с пандемии 2020-го года — это просто очередная проверка на прочность. Кроме того, блокировка носит формальный характер. Instagram* продолжает стабильно функционировать с VPN, там остались самые активные пользователи.

В моем блоге, где я пишу о психологии для родителей. Нет и никогда не было рекламы, поэтому финансовые убытки не понесла. Сейчас я продолжаю вести блог в Instagram*, в Telegram и „ВКонтакте“ и пишу книгу по контракту с крупнейшим издательством России»

*признана экстремистской и запрещена на территории РФ

Прятки в семинарии и яма на нефтезаводе. Рязанцы вспомнили истории из студенческой жизни
Представляем вам подборку историй от первого лица, среди которых есть смешные, а есть судьбоносные, но все их объединяет одно — безмятежный дух студенчества.

В преддверии Дня студента в редакции завязался разговор о том, каким было студенчество у каждого из нас. Все принялись вспоминать смешные и нелепые истории, случившиеся с ними во время обучения в университете. Когда истории закончились, нам захотелось продолжить тему, и мы обратились с расспросами к известным рязанцам.

Представляем вам подборку историй от первого лица, среди которых есть смешные, а есть судьбоносные, но все их объединяет одно — безмятежный дух студенчества.

ПРЯТКИ В СЕМИНАРИИ

Павел Коньков, руководитель молодежного отдела Рязанской епархии, иерей (выпускник Рязанской духовной семинарии):

Семинария очень похожа на военное училище. Здесь есть такие же наряды — послушания, и все студенты несут тяготы по полной. Однажды у нас должна была быть лекция у очень жесткого преподавателя, действующего полковника десантного училища, но он не пришел на нее, и нас отправили на послушание. Нам предстояло разгрузить двадцатитонный грузовик с картошкой. После работы мы очень сильно умаялись и буквально приползли в кельи. Тут же нам сообщили, что преподаватель пришел. К тому моменту уже было 17 часов, а занятия заканчивались в 15 часов.

{{IMG_AREA_1}}

Мы попросили передать преподавателю, что не сможем прийти, так как только вернулись с послушания. Полковник ответил, что его это не волнует, и направился к нам в кельи. Чтобы не идти на лекцию, мы все решили спрятаться: кто-то залез в шкаф, кто-то под кровать. Некоторые запирались в кабинках туалета и поднимали ноги, чтобы их не было видно. «Где все? Я не вижу здесь никого?» — кричал полковник, осматривая кельи. Около 20 минут мы прятались на головах друг у друга и не шевелились.

В итоге преподаватель обиделся, расстроился и ушел… Позже он все рассказал нашему руководству и нас наказали, но этот случай запомнился надолго.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ЗООПАРКЕ

Денис Арапов, пресс-секретарь губернатора Рязанской области (выпускник Военного университета Министерства обороны Российской Федерации):

На первом курсе у нас был предмет «Основы журналистики». Выглядели занятия так: преподаватель приводил нас в зоопарк. Он говорил: «Товарищи курсанты, у вас задание — написать о том, что случилось в зоопарке». И уходил по своим делам. Три часа наш курс гулял, переходя от клетки к клетке. Конечно, мы ничего не делали, только мороженое ели. Прогулки продолжались до той поры, пока нас не застал за этим занятием начальник факультета. Преподавателя, кстати, уволили.

{{IMG_AREA_2}}

ЯМА НА НЕФТЕЗАВОДЕ

Денис Боков, первый заместитель министра труда и социальной защиты населения Рязанской области (выпускник РГУ имени Есенина):

В вузе я вместе с братом возрождал студотряды, в том числе и на собственном примере. В начале двухтысячных мы строили на нефтезаводе установку. У нас был плавающий график. И вот как-то раз в субботу приходим мы на стройку и видим, что никого из других рабочих там нет. Мы обратились к прорабу, мол так и так, может не будешь нас напрягать? А он ни в какую, ройте яму «три на три» и все. А яма эта там совершенно не нужна. Но он — начальник — дал нам задание и спать пошел.

{{IMG_AREA_3}}

Нас было десять ребят. Земля такая, что лопату не воткнешь. Я нашел трактор на заводе, упросил тракториста копнуть ковшом. Через десять минут яма была готова. Мы разровняли ее края и убрали следы от гусениц. Легли рядом, отдыхаем. Возвращается прораб, видит нас и давай орать, что мы бездельники. Я ему говорю: «Ваше задание выполнено».

Надо было видеть его выражение лица. Он схватился за голову с криками: «Вы зачем ее вырыли? Яма здесь не нужна! Мне же „по шапке“ надают». В результате оставшееся время мы эту яму закапывали.

СУДЬБОНОСНАЯ ПЕСНЯ

Элла Хрусталева, певица, композитор, руководитель ансамбля «Mama Jazz» (выпускница Рязанского педагогического института):

Моя история забавная и отчасти судьбоносная. Во время учебы в Рязанском педагогическом институте я пела в хоре, которым руководил обаятельнейший и невероятно энергичный Геннадий Борисович Гинзбург. Он был очень востребован и успевал работать в пяти-десяти учреждениях и предприятиях практически одновременно. При таком ритме, конечно, у него случались совпадения репетиций, и именно это и произошло в тот момент, когда мы только начали работу над песней «Прекрасное далеко». Он рассказал нам красивую историю, что эта песня нигде не была исполнена, что ноты ему под большим секретом дали в Москве и, пока не выйдет фильм, где она прозвучит, мы не можем себе позволить ее исполнить.

{{IMG_AREA_4}}

В общем, заинтриговал, пропел ее разок, а потом говорит: «Ну, теперь я побежал, а репетицию проведет Элла…». Мягко говоря, это было очень неожиданно. Для всех. Геннадий Борисович, конечно, выделял меня и раньше, но это касалось только исполнения, но никак не руководства хором! Возражений он категорически не принял, и пришлось мне, превозмогая сомнения, разучивать с коллективом моих ровесниц прекрасную песню Евгения Крылатова. От страха подвести любимого педагога я так тщательно «прокачала» все партии, что на следующей репетиции звучало неплохое трехголосие!

Так, учась на филфаке, я открыла для себя азы новой профессии. В стенах института песня была исполнена до официального появления фильма на экрана. Затем мы спели ее на майском параде на площади Победы. Энергия и творческий авантюризм Геннадия Борисовича и тут взяли верх. И угадайте, кто в этой песне солировал?

СТУДЕНТ СПИТ, СЛУЖБА ИДЕТ

Алексей Захаров, депутат рязгордумы (выпускник РГУ имени Есенина):

Я учился на юрфаке РГУ. В Рязани, помимо РГУ, во многих вузах были юридические факультеты, но сильнейший и, наверное, старейший был в Академии права и управления ФСИН, что на площади Ленина. И, конечно же, многие преподаватели совмещали свою работу в ведомственном учебном заведении и гражданских ВУЗах. Надо понимать, что распорядки и дисциплина там очень разнятся. Поэтому, когда на лекции одного из уважаемых преподавателей ФСИН, который к тому же имел звание полковника, уснула студентка, он на всю аудиторию крикнул ей: «Боец, подъем!» От неожиданности и комичности ситуации никто, в том числе и виновница «торжества», не смог сразу понять, что происходит.

{{IMG_AREA_5}}

НАВАЖДЕНИЕ ВО ВРЕМЯ НАВОДНЕНИЯ

Антон Свиркин, музыкант, артист Рязанского областного музыкального театра (выпускник РГУ имени Есенина):

Годы обучения азам журналистики в университете совпали у меня со временем становления как музыканта. Как студент я постигал нехитрое журналистское ремесло, учась на заочном отделении, а как музыкант — играл концерты, постепенно обрастал новыми знакомствами из рок-кругов, в том числе и теми людьми, о ком до этого доводилось лишь читать в книжках или же наблюдать с экранов телевизоров. Потому в качестве темы диплома я выбрал «Отечественный рок-самиздат», намереваясь поведать университетскому миру о подпольной советской рок-журналистике. Я твердо решил — не хватит материала, достану тех, кто непосредственно принимал в этом процессе участие в 80-е годы.

Мне посчастливилось сойтись с Анатолием Гуницким — одним из основателей группы «Аквариум», автором текстов песен, а также редактором петербургского журнала «Рокси», и с известным рок-журналистом Андреем Бурлакой, издававшем журнал «РИО». Мы договорились о встречах, и в конце декабря 2011 года я выехал в Санкт-Петербург.

{{IMG_AREA_6}}

Внутренне я невероятно ликовал, потому что мне предстояло встретиться с людьми, которые вершили историю ленинградского рока, перед которым я всегда безмерно преклонялся. Час свиданий настал, и я выехал на первую встречу — к Анатолию Гуницкому в Купчино. Я взял у него подробное и обстоятельное интервью о журнале «Рокси», а Анатолий подарил мне сборник своих стихов и несколько номеров газеты «Рокси Экспресс».

Вторая встреча была запланирована в районе Васильевского острова, и я с окраины отправился туда. Все еще пребывая в невероятном восхищении, периодически выныривая в реальность, я заметил, что Питер в этот раз не очень балует хорошей погодой: все время дует какой-то неприятный ветерок. Я приехал к Васильевскому острову, мимолетно бросил взгляд на волнующуюся Неву и помчался на встречу с Андреем Бурлакой. Мы встретились в одном из кафе недалеко от метро и также душевно пообщались.

Когда мы распрощались, прежде чем двигаться на поезд, я, погрузившись в приятные мысли по поводу прошедших встреч, прогулялся уже не обращая внимания ни на ветер, ни на хмурую погоду.

{{AREA_1}}

Оказывается в тот день, когда я окрыленно носился по Питеру, там случился сильнейший ураган и наводнение. То, что я принял за неприятный ветерок, доставило множество неприятностей местному коммунальному хозяйству, а уровень воды в Неве сильно повысился. Однако я, будучи полностью в собственных грезах и эйфории от новых знакомств, вообще ничего не заметил!

Так, я не стал свидетелем природного катаклизма, находясь в эпицентре, и на собственном опыте убедился, что подобное выпадение из реальности, как в новелле «Наваждение» из фильма «Операция Ы», у студентов, пожалуй, не такой уж и вымысел.

СТУДЕНЧЕСКИЙ МАРАФОН

Михаил Пронин, уполномоченный по защите прав предпринимателей в Рязанской области (выпускник Рязанской радиотехнической академии):

В студенческие годы Татьянин день я называл днем пересдач. Все потому, что совмещал учебу с работой, пропускал лекции и семинары. Вот и приходилось сдавать «хвосты», наверстывая упущенное. Однако все равно старался сдать все в первой половине дня, чтобы осталось время отметить начало каникул с однокурсниками. Подчас приходилось выдерживать настоящий марафон: тут экзамен, там зачет… Иногда путался в предметах и кабинетах.

Однако подобный «забег» за знаниями оказывался успешен — педагоги понимали, что Татьянин день — «профессиональный» праздник студенчества, поэтому шли навстречу и снисходительно относились к тем ошибкам, которые я допускал. Видно, вспоминали себя в студенчестве.

{{IMG_AREA_7}}

МУЗЫКАЛЬНАЯ ПАУЗА

Владимир Фролов, журналист с высшим медицинским образованием (выпускник РязГМУ):

История из конца 1980-х годов. Когда мы учились на младших курсах Рязанского медицинского, на кафедре нормальной анатомии лекции нам читал профессор Николай Лавров. На каждое свое выступление он приносил миниатюрный катушечный магнитофон (выпущенный, наверное, для разведчиков в начале 1950-х), включал его в розетку и лекцию начинал с музыкальной паузы. В аудитории звучала музыка — чаще всего классическая, всякие узнаваемые мелодии (Моцарт, Бах, Чайковский), отрывки минуты на 2-3.

«Вы послушаете это, и настроите свое внимание», — объяснял смысл такого начала лекции Николай Николаевич. И только потом начинал рассказывать про кости, мышцы и сухожилия. Однажды вместо классики он включил песню Джо Дассена, а в другой раз даже «Айсберг» в исполнении Аллы Пугачевой.

{{IMG_AREA_8}}

История из начала 1990-х годов. В рязанской ОКБ на кафедре факультетской хирургии экзамены у студентов принимал Анатолий Хубезов, отец нынешнего главного врача больницы Дмитрия Хубезова. У студентов-медиков на любом экзамене традиционно много вопросов — 190, 220, 240… Плюс на хирургии в экзаменационный билет вкладывали рентгеновский снимок, который надо рассмотреть и описать.

Снабжение медицины в начале 1990-х было жутким, мне достался снимок, на котором мало что можно было рассмотреть. Отвечая на этот вопрос, я выдвинул три предположения, откуда мог бы появиться видимый на фото уровень жидкости. Анатолий Тимофеевич повертел рентгеновскую плену в руках и сказал: «Ч-черт ег-го з-знает, что они студентам кладут в билеты…», а потом не стал задавать дополнительные вопросы и поставил максимальную оценку.

Сморозил. Самые громкие цитаты рязанского сенатора за 2014 год
По итогам 2014 член Совета Федерации от Рязанской области Игорь Морозов занял восьмое место в медиарейтинге российских сенаторов, составленном компанией «Медиалогия». RZN.info собрал самые громкие цитаты сенатора за прошедший год.

По итогам 2014 член Совета Федерации от Рязанской области Игорь Морозов занял восьмое место в медиарейтинге российских сенаторов, составленном компанией «Медиалогия».

RZN.info собрал самые громкие цитаты сенатора за прошедший год.

 

 

 

{{AREA_1}}

Мнение о том, кому все-таки принадлежит полуостров Крым, у рязанского сенатора в течение года менялось. Вот он 2 марта говорит о том, что Крым – это Украина:

«Никто не говорит о сепаратистских настроениях. Все согласны, что Крым должен быть в составе Украины. Крымчане поддерживают легитимного законного президента Украины. И, конечно, все следят здесь за новостями из России, где в СФ принимается решение в поддержку предложения РФ ввести войска».

А вот 9 октября радуется, что в Крыму теперь тоже отмечают день рождения Путина:

«Да здравствует День "вежливых людей" в Крыму как символ национального самоопределения, свободы и мира (совпадает с д.р. Президента В. Путина».

А 23 декабря говорит уже о том, что Хрущев отдал Крым Украине не спросив граждан, хотят ли они стать другой страной. Крым наш, одним словом:

«Вся формальная последовательность действий была нарушена, и теперь нужно вернуться к этому времени, привести ситуацию в соответствие с международным правом и восстановить историческую справедливость».

Так чей же Крым, Игорь Николаевич?

{{AREA_2}}

Во время своего визита на север Морозов пришел к выводу, что фотография является духом:

 

Фотография оленьей упряжки не только культурное наследие и символ духа северных народов, это уклад и вера в будущее pic.twitter.com/ODM3gCzmVH

— Игорь Морозов (@Morozov_IN) 27 ноября 2014

 

{{AREA_3}}

В феврале 2014 года в СМИ разразился небольшой скандал из-за того, что в рейтинг самых уродливых памятников мира, созданным телеканалом CNN, попал монумент «Мужество», установленный защитникам Брестской крепости. Сенатор предложил телеканал в России закрыть:

«Это нужно, чтобы CNN и другие СМИ знали меру своей публичности и понимали, какие оценки они могут публично давать, а какие нет».

А про сам монумент добавил, что именно так выглядят главные российские ценности:

«Этот монумент выглядит так, как мы представляем себе наши главные ценности — патриотизм, героизм и любовь к родине».

{{AREA_4}}

В сентябре Морозов дал интервью одному известному российскому изданию. Оказалось, что сенатор в курсе самых откровенных фантазий канцлера Германии.

«Новые фантазии Меркель, что Россия должна поддержать выборы в Верховную раду на Украине и одобрить решение Рады о создании нового правительства, – это полный абсурд, но этот абсурд сегодня является ключевым в политическом театре Евросоюза».

{{AREA_5}}

Слишком высоко. Приземленный ум редакции не смог уловить смысла:

«В рамках марафона провели на Мальте дискуссию о европейской культуре. Мы о культурных корнях, а европейцы- о давлении США»

{{AREA_6}}

А сенатор-то сладкоежка.

«Вспомнилась иранская пословица-сколько не повторяй халва-халва, а во рту слаще не станет. Это тем, кто критикует референдум Крыма»

{{AREA_7}}

В декабре Морозов предложил участникам Евразийского экономического союза переходить на расчеты в рублях, тогда национальная валюта будет укрепляться, и всем будет хорошо.

«Если мы все примем решение выйти на рубль как единую расчетную валюту, то он выйдет на свою номинальную стоимость по отношению к доллару. На сегодня это примерно 24-26 руб»

{{AREA_8}}

Однажды Морозов был наблюдателем на выборах президента в Сирии. Или на карнавале? Нет, все-таки, на выборах, точно:

«Выборы президента Сирии проходят на большом эмоциональном подъеме населения. Много народу на улицах. Все танцуют, поют, машины сигналят»

Но как понять?...

«В Сеуле в посольстве РФ делегация сенаторов почтили память жертв затонувшего Парома. Но как понять жертвы ракетных обстрелов Славянска и др»

{{AREA_9}}

За пару недель 2015 года сенатор уже успел порадовать своих подписчиков фотографиями с саммита из Эквадора. Все исключительно по делу, о переговорах, о контрактах и договоренностях, никаких пляжей и пальм. Кроме того, он сделал одно очень важное и громкое заявление. Так, 23 января в официальном твиттере Игоря Морозова появилась следующая запись:

«Через 2-3 года мы уйдем от доллара, обрушив его на миллиард или больше. Мы укрепим рубль и, может быть, выйдем на новую резервную валюту ″руань″ – рубль-юань».

Пожалуй, стоит пойти и почитать учебник по экономике за 10 класс и попробовать устранить выявленные благодаря Игорю Николаевичу пробелы в знаниях. Корреспонденты RZN.info обещают и дальше тщательно следить за работой рязанского сенатора и его предсказаниями.

Авторская орфография и пунктуация сохранена

Психоаналитический подход к паническому расстройству: понятие диссоциации и его использование в лечении
Генеральный директор центра психологической помощи «Практика» рассказала читателям RZN.info о панических атаках и способах борьбы с ними.

Паническая атака характеризуется внезапным возникновением неукротимой интенсивной тревоги. Эта тревога сопровождается ускоренным сердцебиением, головокружением, тремором конечностей и всего тела, поносом, интенсивным потоотделением, чувством жара, разлитой или сфокусированной болью и, что очень существенно, ощущением удушья. Клинически паническое расстройство регистрируется, когда у человека есть дополнительный страх по поводу повторения приступов. Субъективно человек, переживающий паническую атаку, чувствует, что он умирает.

Чем более выражены соматические симптомы и чем выше уровень тревоги, тем больше ощущение, что смерть неминуема. Ум регистрирует ужасные соматические сигналы и переводит их в убедительные послания о приближении гибели. Поскольку соматические и эмоциональные сигналы подпитывают друг друга, то в результате постоянного усиления обратной связи возникает реальная драма смерти. {{AREA_1}}

Будучи однажды пережитой, паническая атака имеет тенденцию к повторению и усилению, поскольку теперь каждый сигнал тела, похожий на тот, что был пережит во время прошлой панической атаки, интерпретируется как ее возможное новое начало, что вызывает рост тревоги, вслед за этим – рост физиологических реакций. Тревога распространяется все больше и больше, достигая довольно скоро уровня панической. Так паническая атака сама становится эмоциональной травмой и вызывает долговременные и кратковременные следствия, характерные для такого рода травм.

Паническая атака вызывает ограничительное поведение – человек старается избегать мест, в которых он пережил панику и мест, в которых он может испытать панику. Возникают сопутствующие расстройства – агора и клаустрофобия, нарастает обеднение личности из-за социальной дезадаптации. Несмотря на то, что иногда панические атаки сами могут быть только частью более сложного психического расстройства – от невротического (например, тревожного) до психотического (шизофрении), они имеют свою собственную психическую динамику, то есть автономный процесс развертывания.{{AREA_2}}

На сегодня существуют три основных подхода к лечению панических атак. Первый – это нейропсихофармакологический подход. В соответствии с ним паника происходит из нейрофизиологического повреждения в мозге, иногда генетическогопо природе, что предполагает применение психофармакологических препаратов,в частности, антидепрессантов, дающих в целом позитивный отклик.

Второй подход - когнитивно-бихевиоральный. Он предполагает, что в основе паники лежит ошибочная интерпретация признаков активации вегетативной системы как свидетельств надвигающейся витальной катастрофы.

Важным фактором признается повышенная физиологическая чувствительность. Отсюда методами коррекции панических состояний являются прием когнитивной реконструкции, прием постепенной экспозиции к пугающим стимулам и тренировка умения расслабляться. Эти два подхода типично предпочитаются врачами и самими пациентами – возможно, в силу большей понятности предлагаемых процедур.{{AREA_3}}

Существует и еще один подход к лечению панических состояний – психоаналитический. Несмотря на то, он выбирается в качестве метода лечения реже и часто только после неудач в попытках использования лекарств или когнитивно-поведенческих процедур, он, как представляется, имеет большую релевантность в отношении механизмов развития и сохранения панических состояний.

Теперь о психоаналитической трактовке паники. Фрейд – основатель психоаналитической теории - различал страх, связанный с вытесненными запрещенными желаниями,и «непсихологическую» тревогу, являющуюся результатом запруженного сексуального напряжения, не принявшего форму сексуального желания. Паника предположительно, с точки зрения Фрейда, возникает у людей, уклоняющихся от сексуальности.

Автор статьи – Наталья Михеева – генеральный директор центра психологической помощи «Практика».

В тиши. За полдня с рязанскими пожарными корреспондент RZN.info не увидел ни дыма, ни огня
30 апреля российской противопожарной службе исполняется 365 лет, она имеет романтичный ореол важности дела, риска, а с ними и благородства.

Иметь в пяти минутах ходьбы от дома пожарную часть и не напроситься посмотреть за их работой – непозволительная роскошь для журналиста, которую я себе все-таки достаточно долго позволял. Поборов лень, я наконец договорился о дежурстве и утром 28 апреля пришел к огнеборцам, чья профессия давно (действительно давно: 30 апреля российской противопожарной службе исполняется 365 лет) имеет романтичный ореол важности дела, риска, а с ними и благородства.

Впрочем, увидеть я хотел, конечно, не самих пожарных, а их работу. И не снимание котят с деревьев (на то есть отдельная служба – аварийно-спасательная), а тушения огня, и лучше даже – целого пламени. Поэтому на вопрос начальника части, чего бы я хотел, ответил простодушно: «Пожара» – и получил предсказуемый ответ: «А мы бы не хотели». Вообще, в экстренных службах, в отличие от любой другой деятельности, больше ценится не качественно выполненная работа, а ее отсутствие. Причем не только сами сотрудники, но и руководство любого уровня здесь будет довольно, если у подчиненных как можно дольше не будет повода применить свои навыки.

Но быть эти навыки должны. Как оказалось, времяпрепровождение пожарных в отсутствие выездов – это не стереотипное «забивание козла». У части есть насыщенный распорядок дня: четыре утренних часа отданы учебным занятиям, а после обеда предусмотрено время для ухода за техникой, отработки нормативов, уборки территорий и других полезных дел. От которых, однако, в любой момент пожарных может оторвать диспетчер, получивший сигнал о возгорании.

{{AREA_1}}

Последний пункт по-прежнему вдохновлял меня больше всего. К тому же отдежурившее отделение – а я пришел как раз к смене караула – сбилось со счета выездам за сутки: то ли восемь, то ли девять. Собственно, и на смену оно прибыло, извините за каламбур, с пылу с жару – с очередного пожара. Заступавшим на дежурство огнеборцам этот факт, в отличие о меня, оптимизма не прибавлял.

Построение было коротким, и у пожарных до начала занятий осталось время на обстоятельную сдачу-приемку смены. Наибольшие споры, как в любом мужском коллективе, вызвала кухня. Долго возились и с бензопилой, но с ней в итоге все оказалось в порядке. Занимавшие паузу разговоры были, опять же, чисто мужскими – о машинах.

После первого учебного занятия, которое посвятили грядущему профессиональному празднику, меня отпустили домой. Объяснили: что-то интересное для журналиста, скорее всего, начнется в четыре-пять часов, когда люди начинают возвращаться с работы, а трава, соответственно, гореть. Я согласился, что в наблюдении за фактически лишенными героики упорядоченными буднями большого смысла нет, и оставил пожарных без посторонних глаз с условием: «Если что, звоните».

Позвонили примерно полпервого: «Наши выехали». Такси прибыло быстро: через десять минут после звонка я уже был во дворе на улице Бирюзова. Но ни огня, ни даже дыма я все равно не застал – не успел. Пожарные, само собой, ждать меня не собирались: потушили матрас и переместили в другую комнату хозяина, чья сигарета, скорее всего, и спровоцировала возгорание. Мужчина, по словам моих временных спутников, был «неадекватен»: то ли надышался угарным газом, то ли, что более вероятно, был просто пьян.

{{AREA_2}}

Третьими, после пожарных и журналиста, приехали врачи. Бригада «скорой помощи» увезла хозяина, который хоть и дошел до машины на своих ногах, но при помощи медика и крайне неуверенной походкой. Завершила парад оперативных служб полиция.

С места несостоявшегося красочного фоторепортажа я вернулся домой. Звонков больше не было, и к четырем, как и условились, я вернулся в часть. Там было тихо и пустынно. Регламентные работы, на которые отводится полтора часа, уложились в существенно меньший отрезок времени, и пожарные коротали оставшееся кто в комнате отдыха (= сна), кто с кружкой кофе у машины, кто в не обнаруженной мной части пространства. Я осмотрел довольно неплохо оснащенный спортзал, многочисленные стенды, «те самые» трубы, по которым никто в этот день в моем присутствии так и не спустился, и погрузился в ожидание. Через несколько часов меня оттуда вынули и отправили домой. Первая попытка оказалась неудачной (для меня), но, надеюсь, впереди будут и другие.