3 августа, четыре часа утра. Спасск-Рязанский, 60 километров от Рязани. Спасск встречает меня густым, плотным туманом. Видимость — метров сто, вокруг настоящее «молоко». На местном автовокзале ночных рейсов не бывает, поэтому до места утреннего брифинга я добираюсь на машине. Там я встречаюсь со своими пилотами, которым буду надоедать и которых буду сопровождать на первом утреннем тренировочном полете «Неба России».

После быстрого брифа, в котором я мало что понимаю (там было что-то про задания, зайцев и координаты), мы выехали на фестивальную поляну.

«Все грязные поедем», — вздыхает пилот и водитель Игорь Вертипрахов, когда мы сворачиваем с асфальта на размытую росой грунтовку.

Он прав, машина оказалась вымазана в грязи. А спустя пару минут на фестивальной поляне мои постиранные накануне кроссовки и штаны промокают насквозь от тяжелой, ледяной росы. Ноги мерзнут, но я не могу оторвать взгляд от того, что происходит на стартовой площадке.

Перед полетом

Ранним утром я захожу в здание, которое напоминает школу. В нос ударяет знакомый, немного пыльный запах старой краски и влажной одежды.

За школьными партами в спортзале — шесть команд. На столах разложены бумажные карты, пилоты пьют чай из термосов, кто-то сонно жует булочку, кто-то вбивает в навигаторы координаты. Пилоты, как выяснилось, народ суеверный. Здесь никогда не говорят «последний полет». Только «крайний».

Позже, при написании материала, я нашла еще несколько примет. На заметку: на стартовой площадке и внутри корзины категорически нельзя свистеть — так можно «высвистеть» попутный ветер или накликать грозу. К своему аэростату пилоты относятся как к одушевленному партнеру. Шар нельзя вслух ругать, чтобы техника не «обиделась», и запрещено показывать на купол пальцем, чтобы не «сглазить» ткань.

А еще мои пилоты здороваются друг с другом по рации и телефонам словом «Алоха». Я попала на борт спортивного аэростата команды «Кунгур» с Урала. Игорь и Эльвира Вертипраховы, а также третий член команды Егор, проехали 17 часов на машине, чтобы успеть к первому утреннему тренировочному вылету «Неба России».

Игорь задает вопрос главному судье на бриффинге

Егор занимается воздухоплаванием пять лет, начал еще в старших классах школы, и его учителем был отец Игоря. У Вертипраховых династия: летает брат Игоря, его жена, отец. В Кунгуре проходит «Небесная ярмарка», а теперь они приехали в Рязанскую область. Не в первый раз, кстати. В прошлом году Игорь также приезжал на «Небо России», а Эльвира была в Рязани в 2012 году.

Пока мы едем на заправку за газом («А то не полетим», — строго говорит Эльвира), я узнаю, во что обходится это романтичное увлечение.

«Содержать аэростат — дорогое удовольствие. Новый шар стоит, как новая машина — больше четырех миллионов рублей. Одна горелка обойдется плюс-минус 500 тысяч, страховка, в том числе третьих лиц, документация», — перечисляет Эльвира.

В дороге у нее сломались солнцезащитные очки. Перед стартом она долго пыталась найти по картам оптику в Спасске, чтобы их починить. Навигатор (GPS) у команды работает скверно, на земле ловит плохо, а в воздухе сегодня и вовсе отключился. Приходится полагаться на глаза и опыт. Стандартно на полет нужно два баллона с газом, но кунгуряки берут четыре с запасом (конфигурации разные: два по 70 литров, два по 40). Заправляемся и едем на старт.

После предстартового брифа, где координаты для задания поменяли, команды начинают работать. Надувать шар — это отдельная наука. Сначала в работу включается мощный вентилятор (который, как назло, может сломаться в любой момент), он загоняет воздух в шар. Затем включается горелка. Когда над тобой вспыхивает столб пламени, звук стоит оглушительный.

Процесс подготовки к полету

«Привыкай, будет громко», — предупреждает меня Игорь еще на земле.

Перед тем, как зайти в корзину, меня в третий раз переспросили, лечу ли я впервые, и продиктовали правила. Они простые. Можно передвигаться по корзине в воздухе — она точно не перевернется, и делать все, что скажет пилот; делать то, что пилот не скажет — не надо. Выходить из аэростата можно только после команды Игоря.

Игорь и Эльвира — удивительная пара. Они познакомились еще в школе, сейчас у них трое детей и общий бизнес на Урале, но небо — это главное. Игорь, к слову, еще и «Учитель года» Пермского края, он преподает воздухоплавание.

«Заяц с собаками»

Задание на 4 августа называется «Заяц и собаки». Первым стартует «заяц» — аэростат главного судьи. Он улетает, приземляется в поле и раскладывает мишень-крест. Задача остальных — «собак» — следовать за ним и сбросить маркер как можно ближе к центру креста.

Участники узнали об изменении координат для задания на предполетном брифе

Мы взлетаем. Ощущение отрыва от земли — это то, что нужно испытать хотя бы раз в жизни. Никакой турбулентности, только легкая невесомость, к которой быстро привыкаешь. В корзине у «Кунгура» играла музыка, Игорь взял с собой колонку. Внизу поля и вдалеке туман, который уже начал рассеиваться в лучах рассветного солнца.

Утренние полеты для пилотов — идеальное время. Дело в том, что воздухоплавание критически зависит от «термиков» — вертикальных потоков воздуха, которые образуются, когда солнце нагревает землю. Утром, пока воздух прохладный и плотный, термиков нет, ветер спокойный, и шар летит плавно, позволяя точно выполнять спортивные задания.

«К вечеру, когда дневной ветер стихает, тоже можно летать, но именно утром пейзажи шикарнее, а полет медленнее и предсказуемее», — говорит Эльвира.

Если же пойдет холодный фронт или появятся кучевые дождевые облака — полетов точно не будет. Супруги больше любят утренние полеты — именно из-за того, что есть время насладиться видами.

Проклятое кукурузное поле

Спустя около получаса полета, мы залетели на кукурузное поле, перелетев линии электропередач (провода в утреннем тумане — главная опасность, их иногда не видно). И там… встали. Полный штиль.

Злополучное кукурузное поле

Минут 15 мы просто висели в воздухе посреди поля. Игорь даже пытался физически раскачать корзину, чтобы поймать хоть какой-то поток, но Эльвира его остановила. Я была только рада: воздух чистейший, пахнет свежескошенной травой и немного навозом (видимо, поля недавно удобряли).

В итоге ветер все же подул, но не в ту сторону. Мы двинулись в обратную сторону от креста-мишени. Игорь досадливо махнул рукой: задание выполнить не получится. Впрочем, такие «зависания» случаются почти у всех.

«Воздухоплавание — очень метеозависимый спорт», — заключает Эльвира.

Практически всем остальным участникам утреннего тренировочного полета также не удалось выполнить задание — они «зависли» неподалеку от нас и вскоре приземлились.

Графиня Кунгурская

После посадки команда ловко упаковывала оболочку (крайне нудное занятие, летать мне понравилось больше). Далее вместе с остальными участниками мы поехали на заправку — им надо было дозаправить баллоны для вечернего полета. После — меня «взяли в заложники» и запланировали обменять на талоны на еду (из-за дальней дороги Вертипраховы не успели полноценно зарегистрироваться и решить организационные вопросы — с корабля на бал залетели на полет, на который так торопились).

Талоны на еду получены, но вместе с ними Эльвира попросила бутылку игристого и какой-то ламинированный листок. На парковке Игорь уточнил, как пишется моя фамилия, и после торжественно достал свиток. Тут я узнала красивую историческую легенду.

Когда братья Монгольфье запускали первые шары (кстати, первыми пассажирами были баран, утка и петух — говорят, после приземления утка чувствовала себя отлично, а вот петух пострадал, но все выжили, значит, дышать можно), король Людовик XVI (он напросился вместе с братьями в полет) был так потрясен новой технологией, что в воздухе пообещал первым воздухоплавателям подарить все земли, над которыми они пролетят.

Игорь и Эльвира Вертипраховы в корзине

Но потом, поняв, что это разорит казну и создаст хаос с собственностью, он сделал гениальную оговорку: «Земли будут вашими, но только до тех пор, пока вы находитесь в воздухе».

Приземлились — и земля снова государственная. А чтобы аэронавтов не побили вилами перепуганные крестьяне, король повелел брать с собой шампанское с королевской печатью и угощать им местных.

Место приземления, посадка была мягкой

«Посему, по доброй традиции, дарую тебе земли, над коими ты проплывала! Нарекаю тебя Графиней Кунгурской!», — объявил Игорь, протягивая мне диплом и пластиковый стаканчик с игристым.

Так я и «завладела» участком спасского кукурузного поля. Ровно до того момента, пока моя нога касалась земли корзины.

Опытные воздухоплаватели

Пока мы ехали обратно в Спасск (солнце уже пекло лицо даже за стеклами машины, но на улице было еще по-утреннему прохладно), я расспрашивала команду об их опыте. В ноябре 2016 года Игорь участвовал в чемпионате мира в японском городе Сага.

«Я сама в Рязани была очень давно, еще в 2012 году, а вот Игорь приезжал в прошлом. Крупных фестивалей в России не так много. Бесспорно, „Небо России“ в Рязани, Великие Луки — это вообще столица воздухоплавательного спорта, Нижний Новгород, Переславль-Залесский. Сейчас набирают популярность „дальние“ фестивали — в Томске, на Алтае, в Коми», — рассказывает Эльвира.

Процесс сборки аэростата после полета

В этом году на «Небо России» приехали 20 команд из разных регионов. В небо подниматься будут и не спортсмены. Как признался Игорь, новички на небе обычно не мешают — опытные судьи специально «разводят» их по разным стартовым площадкам, чтобы не создавать толчеи.

Кстати, если тоже захочется не просто посмотреть на аэростаты, а полететь, это возможно. Запись на полеты открыта, о стоимости можно узнать в группе фестиваля «Небо России» в соцсетях.

Организаторы предупреждают, что нужно быть готовым к тому, что вам придется приехать к четырем утра, ждать решения метеорологов и диспетчеров (ограничение воздушного пространства могут ввести в любую секунду, даже когда вы уже в корзине), и провести на поляне часов пять-шесть.

Но когда дымка тумана медленно сползает с полей, а рассветное солнце начинает греть лицо, понимаешь, что оно того стоит. И даже мокрые от росы кроссовки и недосып уже не кажутся такой уж большой жертвой за прикосновение к небу.